Преподобномученик Лаврентий (Левченко), иеромонах — житие, тропарь, кондак

Житие

Прмч. Лаврентий (Левченко) родился в 1893 году в Томской губернии. В 1910 году поступил в Оптину Пустынь, где был пострижен в монашество, рукоположен во иеродиакона и возведен в сан архидиакона. После закрытия монастыря поселился в Козельске, затем служил иеромонахом в селе Ивановское. Был арестован в сентябре 1937 года по обвинению в контрреволюционной деятельности. Виновным себя не признал. Расстрелян 25 октября 1937 года и погребен в безвестной могиле.

* * *

Преподобномученик Лаврентий родился 26 апреля 1893 года в селе Николаевском Курьинской волости Змеиногорского уезда Томской губернии в семье крестьян Ивана Леонтьевича и Акилины Федоровны Левченко и в крещении был наречен Стефаном. Кроме Стефана, в семье были старшие дочери Ксения, Евфросиния и Мария.

Любой земной труд, семейное и хозяйственное послушание должны были в представлении русского православного крестьянина в конце концов завершиться сугубым подвигом на поприще спасения души и молитвы за ближних, живых и почивших сродников, должны были завершиться трудом и жизнью, посвященной исключительно Господу Иисусу Христу. А где было наилучшее место спасения, как не в монастыре? В 1891 году в Шамординский монастырь в Калужской губернии поступила сестра Стефана Ксения, постриженная впоследствии в монашество с именем Евгения, через четыре года в Шамордино поступила сестра Евфросиния, принявшая постриг с именем Анатолия, а в 1909 году – сестра Мария. В 1910 году в монастыри поступили отец и мать Стефана, мать – к дочерям в Шамордино, а отец – в Оптину Пустынь, мать приняла постриг с именем Акилина, а отец принял схиму с именем Иоанн (он почил в 1929 году и был погребен у храма Покрова Божией Матери в Козельске); вместе с отцом пришел в монастырь и семнадцатилетний Стефан.

В Оптиной Стефан был пострижен в монашество с именем Лаврентий, рукоположен во иеродиакона и возведен в сан архидиакона. После закрытия Оптиной Пустыни безбожниками в 1923 году архидиакон Лаврентий поселился в Козельске в домике, в котором собрались его отец, мать и сестры – все монашествующие, к ним присоединились некоторые из оптинской братии, и получилась небольшая обитель. Зарабатывали они тем, что давала кустарная мастерская по изготовлению валяной обуви, которая была устроена в их доме. Валенки, которые они изготовляли, славились добротностью и высоким качеством выделки, и на них всегда был большой спрос.

После того как в Казанском храме Оптиной прекратились службы, монахи перешли служить в Георгиевский храм в Козельске, где настоятелем стал иеромонах Макарий (Чиликин); здесь и стал служить архидиакон Лаврентий. Служили, хотя и несколько сокращенно, чтобы не утомлять непривычных к длинным службам мирян, но само служение и пение было по-прежнему оптинским, и сюда потянулись православные русские люди, всегда ценившие монастырскую службу как наиболее молитвенную; кто сам не умел молиться, тот ухватывался за монашескую молитву. По большим праздникам в Георгиевский храм приходил служить настоятель Оптиной архимандрит Исаакий (Бобраков) и иноки, поселившиеся в близлежащих деревнях, и в эти дни пели на два клироса.

Впоследствии прихожане храма села Ивановского, расположенного неподалеку от Козельска, стали просить архиепископа Калужского Сильвестра (Братановского) рукоположить полюбившегося им благочестивого архидиакона во иеромонаха, и архиепископ исполнил их просьбу. В Ивановское к нему переехали монахини-сестры, они помогали по храму и зарабатывали на жизнь рукоделием.

Иеромонах Лаврентий ходил по деревням, общался с крестьянами и, будучи человеком мастеровым, часто был привлекаем к ремонту молотильных машин в колхозе: машины колхозу дали, а мастеров тогда еще не подготовили.

В 1935 году сотрудники НКВД принялись собирать об отце Лаврентии сведения на предмет его ареста. С этой целью осведомителям было дано задание заводить об отце Лаврентии беседы, чтобы получить о нем такого рода сведения, чтобы обвинить его в контрреволюционной деятельности и арестовать. Из беседы осведомителя с некоторыми верующими выяснялось, что иеромонах Лаврентий пользуется большим авторитетом среди православных. Приезжая в Козельск, он «обходит всех монахов и монашек и уговаривает, чтобы мы терпели, как терпел Христос... мы, когда говорим с ним, и не евши сыты бываем от его слов»^[1], – поведал некий человек осведомителю. От других же верующих осведомитель узнал, что иеромонах Лаврентий держится очень осторожно, незаметно и старается быть полезным не только для православного общества, но и для новосозданных колхозов, так что когда там ломается что из техники, то идут к нему, а он помогает безотказно. Но большей частью же старается молчать, чтобы не обнаружить своего мнения.

В апреле 1936 года сотрудники Козельского отделения НКВД допросили нескольких жителей из прихода села Ивановское, требуя, чтобы они дали компрометирующие показания о священнике, дабы, не раскрывая имен осведомителей, получить материалы для его ареста и осуждения. Но свидетели дали показания столь путанные, что арест иеромонаха Лаврентия был тогда отложен. Однако в конце лета 1937 года вышел приказ Сталина о массовых арестах, и тогда протоколы допросов были извлечены как доказательные для обвинения священника.

В первых числах сентября соседка отца Лаврентия сообщила ему, что арестован священник соседнего прихода, и отец Лаврентий стал собирать вместе с сестрой вещи, которые могли бы ему понадобиться в тюрьме. Иеромонах Лаврентий был арестован 6 сентября 1937 года и заключен в камеру предварительного заключения при козельской милиции. В тот же день его допросил начальник козельского районного отделения НКВД.

– Следствие располагает данными, что вы производили церковную службу по колхозам района, брали деньги и продукты от колхозников, собирали подписи среди колхозников, не имея разрешения на это от сельсовета, райисполкома и колхоза. Просим не путать и дать правдивое показание по этому вопросу.

– Действительно, производил богослужение в колхозах деревень Лаврово, Ивановское, Староселье, Новоселие, Заречье, Толстое и поселка Алпатовское, за произведенные религиозные требы платили деньгами... хлебом... подписи я среди колхозников не собирал...

– Следствие располагает данными, что вы предлагали колхознице Евфросинии Волковой посещать церковь вместе с детьми и... проводили агитацию против школы.

– Евфросинию Волкову я знаю... она с 1932 года не ходит в церковь; почему она бросила церковную службу, я не знаю... против школы я... не агитировал.

– Следствие располагает данными, что вы... на поле среди колхозниц в колхозе Мировой Октябрь проводили контрреволюционную агитацию против советской власти. Требуем правдивого показания по данному вопросу.

– В колхозе я бывал, но контрреволюционной агитации я не проводил – виновным себя не признаю.

– В 1937 году вы без ведома сельсовета и колхоза в ночное время обходили дворы колхозников и собирали подписи – просим дать правдивое показание по этому вопросу.

– Без дела я по домам колхозников не ходил, если ходил, то по просьбе колхозников: были случаи, что по вечерам ходил служить «требы» в дома, где имеется необходимость. Подписи не собирал.

22 сентября 1937 года начальник козельского отделения НКВД составил обвинительное заключение и направил его на решение тройки, добавив от себя, чтобы дело иеромонаха Лаврентия было рассмотрено по первой категории, иначе говоря, чтобы он был приговорен к расстрелу.

5-6 октября 1937 года состоялось заседание тройки НКВД, и отец Лаврентий был приговорен к расстрелу. Иеромонах Лаврентий (Левченко) был расстрелян 25 октября 1937 года и погребен в общей безвестной могиле.

Предание сохранило память о внешнем образе преподобномученика. Отец Лаврентий был высокого роста, с черными длинными волосами, большой густой черной бородой.

Составитель игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Оптиной пустыни». Введенский ставропигиальный мужской монастырь. Оптина пустынь. 2008 год. Стр. 79–86