Преподобный Варсоно́фий Оптинский

Прп. Варсонофий Оптинский (в миру Павел Плиханков, 1845-1913) ‒ великий оптинский старец, бывший военный, принявший монашество в 1900 г. Стал духовным преемником прп. Анатолия (Зерцалова). Обладал даром прозорливости, принимал тысячи паломников, включая членов царской семьи. Перед смертью предсказал грядущие испытания России. Скончался 1/14 апреля 1913 г. Прославлен для общецерковного почитания в 2000 г.

* * *

Преподобный Варсонофий был одним из великих оптинских старцев. По отзыву преподобного Нектария, «из блестящего военного в одну ночь, по соизволению Божию, он стал великим старцем». Отец Варсонофий носил в миру имя Павла, и это чудо, с ним бывшее, напоминает чудесное призвание его небесного покровителя апостола Павла, который волею Божией за ночь превратился из гонителя христиан Савла в апостола Павла.

Старец Варсонофий обладал всей полнотой даров, присущих Оптинским старцам: прозорливостью, чудотворением, способностью изгонять нечистых духов, исцелять болезни. Он сподобился истинных пророчеств о рае. Его видели на молитве озарённым неземным светом. По смерти своей он несколько раз являлся оптинским инокам.

Яркую характеристику дал ему игумен Иннокентий (Павлов), духовное чадо старца: «Это был гигант духа. Без его совета и благословения и сам настоятель монастыря отец Ксенофонт ничего не делал, а о его духовных качествах и великом обаянии, которое он имел на всех своих духовных чад, можно судить по краткому выражению из надгробного слова: «гиганта малыми деревцами не заменишь».

Путь в Оптину старца Варсонофия оказался длиннее всех остальных Оптинских старцев: он пришёл сюда по благословению преподобного Амвросия на сорок седьмом году жизни, когда уже сильная седина пробилась в его волосах. Каким же был этот путь?

Почти совсем не сохранилось документов и свидетельств о жизни старца до поступления его в число братии Оптиной Пустыни, а это сорок шесть лет, – многое здесь остаётся неизвестным. Но отец Варсонофий сам нередко рассказывал о себе в беседах с духовными чадами – их записи и донесли до нас сведения о его жизни до Оптиной.

Преподобный Варсонофий, в миру Павел Иванович Плиханков, родился в 1845 году в Самаре в день памяти преподобного Сергия Радонежского, которого он всегда считал своим покровителем. Мать его Наталия скончалась при родах, а сам ребёнок остался жив благодаря Таинству Крещения, которое немедленно совершил над ним священник. Отец его происходил из казаков, занимался торговлей.

Дед и прадед мальчика были весьма богаты. Почти все дома по Казанской улице принадлежали семье Плиханковых. Все члены семьи были благочестивыми и глубоко верующими людьми, много помогали находившемуся на этой же улице храму Казанской иконы Божией Матери. Семья считала, что их род находится под особым покровительством Казанского образа Божией Матери.

После смерти матери отец женился вторично, и в лице мачехи Господь послал младенцу глубоко верующую, добрейшей души наставницу, которая заменила ему родную мать. И вот Павлуша с раннего возраста – настоящий православный человек. Он ходит с мамой (так называл он мачеху) в церковь, регулярно причащается, читает домашнее правило. Позднее он вспоминал: «Любила мама и дома молиться. Читает, бывало, акафист, а я распеваю тоненьким голоском на всю квартиру: «Пресвятая Богородице, спаси нас!» Пяти лет Павлуша начал прислуживать в алтаре и нередко слышал, как люди предсказывали: «Быть тебе священником!»

Знаменательный случай произошёл с ребёнком, когда ему было около шести лет. Он сам вспоминал позднее: «Был я в саду с отцом. Вдруг по аллейке идёт странник. И дивно, как он мог попасть в сад, когда сад окружён большими собаками, которые без лая никого не пропускают. Тихо подошёл странник к отцу и, показывая на меня ручкой, говорит: «Помни, отец, это дитя в своё время будет таскать души из ада!» И после этих слов он вышел. Потом мы его нигде не могли найти. И Бог его знает, кто это был за странник».

Девяти лет Павлушу зачислили в гимназию, учился он очень хорошо, много читал, прекрасно знал мировую литературу. Позднее, будучи старцем, он часто говорил о пользе книжных знаний, в первую очередь – житий святых. Об учёбе в гимназии он вспоминал: «Летом нас переселяли на каникулы в живописное казённое имение... Там была прекрасная берёзовая аллея... Воспитанники обыкновенно вставали в шесть часов, а я вставал в пять часов, уходил в ту аллею и, стоя меж тех берёз, молился. И тогда я молился так, как никогда уже более не молился: то была чистая молитва невинного отрока. Я думаю, что там я себе и выпросил, вымолил у Бога монашество».

Затем была учёба в Оренбургском военном училище, штабные офицерские курсы в Петербурге. Постепенно повышаясь в чинах, он скоро стал начальником мобилизационного отделения, а затем полковником. О поступлении в монастырь он тогда ещё не думал, представлял себе монашескую жизнь так: «страшная скука, – там только редька, постное масло да поклоны» Но он уже был призван, – часто незаметно, но иногда весьма явственно Господь вёл его именно в монастырь. Отсюда и многочисленные «странности» офицера Павла Ивановича Плиханкова.

Павел Иванович был молодым военным, сослуживцы его прожигали жизнь в развлечениях, но он приходил в своём быту к всё большему аскетизму. Комната его напоминала келлию монаха простотой убранства, порядком, а также множеством икон и книг. Шли годы. Товарищи его один за другим переженились.

Позднее старец вспоминал об этом времени: «Когда мне было тридцать пять лет, матушка обратилась ко мне: «Что же ты, Павлуша, всё сторонишься женщин, скоро и лета твои выйдут, никто за тебя не пойдёт». За послушание, я исполнил желание матери... В этот день у одних знакомых давался званый обед. «Ну, – думаю, – с кем мне придётся рядом сидеть, с тем и вступлю в пространный разговор». И вдруг рядом со мной, на обеде, поместился священник, отличавшийся высокой духовной жизнью, и завёл со мной беседу о молитве Иисусовой... Когда же обед кончился, у меня созрело твёрдое решение не жениться».

Военная служба, блестящая карьера. По службе он был на самом блестящем счету, и не за горами был для него генеральский чин. Прямая возможность к стяжанию всех мирских благ. И... отказ от всего. Сослуживцы и знакомые никак не могли понять: что же за «изъян» в стройном, красивом полковнике, весь облик которого так дышал каким-то удивительным внутренним благородством? Жениться не женится, балов и званых обедов, равно как и прочих светских развлечений, избегает. В театр, бывало, ходил, да и тот бросил. За спиной у Павла Ивановича даже поговаривали порой: «С ума сошел, а какой был человек!..»

Однажды поехал Павел Иванович в оперный театр по приглашению своего военного начальства. Среди развлекательного представления он вдруг почувствовал невыразимую тоску. Позднее он вспоминал: «В душе как будто кто-то говорил: «Ты пришёл в театр и сидишь здесь, а если ты сейчас умрёшь, что тогда? Господь сказал: "В чём застану, в том и сужу"... С чем и как предстанет душа твоя Богу, если ты сейчас умрёшь?»

И он ушёл из театра и больше никогда не ходил туда. Прошли годы, и Павлу Ивановичу захотелось узнать, какое число было тогда, чья была память. Он справился и узнал, что была память святителей Гурия и Варсонофия, Казанских чудотворцев. И Павел Иванович понял: «Господи, да ведь это меня святой Варсонофий вывел из театра! Какой глубокий смысл в событиях нашей жизни, как она располагается – точно по какому-то особенному таинственному плану».

Были и ещё знаки. Зашёл как-то Павел Иванович в Казанский монастырь на исповедь и узнал случайно, что настоятеля монастыря зовут игумен Варсонофий. Когда Павел Иванович заметил, что это имя трудное на слух, ему ответили: «Чем же трудное? Для нас привычное... Ведь в нашем монастыре почивают мощи святителя Варсонофия и архиепископа Гурия...» С этого дня Павел Иванович стал часто молиться у мощей Казанского чудотворца, испрашивая у него покровительства себе: «Святителю отче Варсонофие, моли Бога о мне!» Посещая этот монастырь, он невольно обратил внимание на его бедность и стал помогать: купил лампадку, киот на большую икону, ещё что-то... «И так полюбил всё в этом монастыре! Воистину: где будет сокровище ваше, тут будет и сердце ваше».

Теперь сослуживцы уже не звали Павла Ивановича ни на пирушки, ни в театр. Зато у него появились маленькие друзья. Денщик Павла Ивановича, Александр, доброй души человек, помогал ему найти бедных детей, которые жили в бедных домах и хижинах, в подвалах. Впоследствии старец рассказывал: «Я очень любил устраивать детские пиры. Эти пиры доставляли одинаково и мне, и детям радость... А также я им рассказывал о чём-нибудь полезном для души, из житий святых или вообще о чём-нибудь духовном. Все слушают с удовольствием и вниманием. Иногда же для большей назидательности я приглашал с собой кого-либо из монахов или иеромонахов и предоставлял ему говорить, что производило ещё большее впечатление... Перед нами поляна, за ней река, а за рекой Казань со своим чудным расположением домов, садов и храмов... И хорошо мне тогда бывало, – сколько радости – и чистой радости – испытывал я тогда и сколько благих семян было брошено тогда в эти детские восприимчивые души!»

В Москве Павел Иванович встретился со святым и праведным отцом Иоанном Кронштадтским. Эта судьбоносная встреча запомнилась ему на всю жизнь, позднее он напишет: «Когда я был ещё офицером, мне по службе надо было съездить в Москву. И вот на вокзале я узнаю, что отец Иоанн служит обедню в церкви одного из корпусов. Я тотчас поехал туда. Когда я вошёл в церковь, обедня уже кончалась. Я прошёл в алтарь. В это время отец Иоанн переносил Святые Дары с престола на жертвенник. Поставив Чашу, он вдруг подходит ко мне, целует мою руку, и, не сказав ничего, отходит опять к престолу. Все присутствующие переглянулись и говорили после, что это означает какое-нибудь событие в моей жизни, и решили, что я буду священником... А теперь видишь, как неисповедимы судьбы Божии: я не только священник, но и монах».

Наконец утвердился Павел Иванович в мысли идти в монастырь, но в какой, куда – здесь была полная неопределённость. В период этих раздумий попался в руки Павлу Ивановичу один духовный журнал, а в нем – статья об Оптиной пустыни и преподобном старце Амвросии. «Так вот кто укажет мне, в какой монастырь поступить», – подумал молодой военный и взял отпуск.

Когда он только подходил к Оптинскому скиту, находившаяся в «хибарке» старца Амвросия одна блаженная неожиданно с радостью произнесла:

– Павел Иванович приехали.

– Вот и слава Богу, – спокойно отозвался преподобный Амвросий...

Оба они духом знали, что приехал будущий старец.

Когда Павел Иванович пришёл в келлию старца, то нашёл там, кроме отца Амвросия, ещё и отца Анатолия (Зерцалова). Оба они встретили его, как он вспоминал, «очень радостно», а недомогавший отец Амвросий даже встал, оказывая особый почёт приехавшему.

Здесь же, в «хибарке», и услышал Павел Иванович поразившие его слова преподобного: «Искус должен продолжаться ещё два года, а после приезжайте ко мне, я вас приму». Дано было и послушание – жертвовать на определённые храмы некоторые суммы из своего довольно высокого жалования полковника.

В 1881 году Павел заболел воспалением лёгких. Когда по просьбе больного полковника денщик начал читать Евангелие, последовало чудесное видение, во время которого наступило духовное прозрение больного. Он увидел открытыми небеса и содрогнулся весь от великого страха и света. Вся жизнь пронеслась мгновенно перед ним. Глубоко проникнут был Павел Иванович сознанием покаяния за всю свою жизнь и услышал голос свыше, повелевающий ему идти в Оптину пустынь. У него открылось духовное зрение. По словам старца Нектария, «из блестящего военного в одну ночь, по соизволению Божиему, он стал старцем».

К удивлению всех, больной стал быстро поправляться, а по выздоровлении поехал в Оптину. Преподобный Амвросий велел ему покончить все дела в три месяца, с тем, что, если он не приедет к сроку, то погибнет. И вот тут начались препятствия. Поехал он в Петербург за отставкой, а ему предложили более блестящее положение и задерживают отставку. Товарищи смеются над ним, уплата денег задерживается, он не может завершить свои дела, ищет денег взаймы и не находит. Но его выручает старец Варнава из Гефсиманского скита, указывает ему, где достать денег, и тоже торопит исполнить Божие повеление. Люди противятся его уходу из мира, находят ему даже невесту. Только мачеха, заменившая ему родную мать, радовалась и благословила его на иноческий подвиг.

С Божией помощью полковник Плиханков преодолел все препятствия и явился в Оптину пустынь в последний день своего трёхмесячного срока. Старец Амвросий лежал в гробу в церкви, и Павел Иванович приник к его гробу. Десятого февраля 1892 года он был зачислен в число братства Иоанно-Предтеченского скита и одет в подрясник. Каждый вечер в течение трех лет ходил Павел для бесед к старцам: сначала к преподобному Анатолию, а затем к преподобному Иосифу, преемникам старца Амвросия.

Преподобный Анатолий дал новоначальному послушание быть келейником иеромонаха Нектария, последнего великого оптинского старца. Около отца Нектария его келейник прошёл в течение десяти лет все степени иноческие: через год, двадцать шестого марта 1893 года, Великим постом, послушник Павел был пострижен в рясофор, в декабре 1900 года, по болезни, пострижен в мантию с именем Варсонофий, двадцать девятого декабря 1902 года рукоположен в иеродиакона, а первого января 1903 года был рукоположен в сан иеромонаха.

В 1903 году преподобный Варсонофий был назначен помощником старца и одновременно духовником Шамординской женской пустыни и оставался им до начала войны с Японией.

В 1904 году начинается русско-японская война, и преподобный Варсонофий за послушание отправляется на фронт: обслуживать лазарет имени преподобного Серафима Саровского, исповедовать, причащать, соборовать раненых и умирающих солдат. Он сам неоднократно подвергается смертельной опасности.

По возвращении после окончания войны в Оптину Пустынь, в 1907 году, отец Варсонофий был возведён в сан игумена и назначен Святейшим Синодом настоятелем Оптинского скита. К этому времени слава о нем разносится уже по всей России. Ушли в вечные обители святой праведный отец Иоанн Кронштадтский, преподобный старец Варнава Гефсиманский. Страна приближалась к страшной войне и неизмеримо более страшной революции, житейское море, волнуемое вихрями безумных идей, уже «воздвизалось напастей бурею», люди утопали в его волнах...

Как в спасительную гавань, стремились они в благословенный Оптинский скит к преподобному Варсонофию за исцелением не только телес, но и истерзанных, истомленных грехом душ, стремились за ответом на вопрос: как жить, чтобы спастись? Он видел человеческую душу, и, по молитвам, ему открывалось в человеке самое сокровенное. А это давало ему возможность воздвигать падших, направлять с ложного пути на истинный, исцелять болезни, душевные и телесные, изгонять бесов.

Его дар прозорливости особенно проявлялся при совершении им Таинства Исповеди. С.М. Лопухина рассказывала, как, приехав 16-летней девушкой в Оптину, она попала в «хибарку», в которой принимал старец. Преподобный Варсонофий увидел ее и позвал в исповедальню и там пересказал всю жизнь, год за годом, проступок за проступком, не только указывая точно даты, когда они были совершены, но также называя и имена людей, с которыми они были связаны. А завершив этот страшный пересказ, велел: «Завтра ты придешь ко мне и повторишь мне все, что я тебе сказал. Я хотел тебя научить, как надо исповедоваться»...

А вот какие поразительные воспоминания об исповеди у старца оставила его духовная дочь:

– Дошли мы до скита, враг всячески отвлекал меня и внушал уйти, но, перекрестившись, я твёрдо вступила в хибарку... Перекрестилась я там на икону Царицы Небесной и замерла. Вошёл батюшка, я стою посреди келлии... Батюшка подошёл к Тихвинской и сел...

– Подойди поближе.

Я робко подошла.

– Стань на коленочки... У нас так принято, мы сидим, а около нас, по смирению, становятся на коленочки.

Я так прямо и рухнула, не то, что стала... Взял батюшка меня за оба плеча, посмотрел на меня безгранично ласково, как никто никогда не смотрел, и произнёс:

– Дитя моё милое, дитя моё сладкое, деточка моя драгоценная! Тебе двадцать шесть?

– Да, батюшка.

- Тебе двадцать шесть, сколько лет тебе было четырнадцать лет тому назад?

Я, секунду подумавши, ответила:

– Двенадцать.

– Верно, и с этого года у тебя есть грехи, которые ты стала скрывать на исповеди. Хочешь, я скажу тебе их?

– Скажите, батюшка, – несмело ответила я.

И тогда батюшка начал по годам и даже по месяцам говорить мои грехи так, как будто читал их по раскрытой книге...

Исповедь, таким образом, шла двадцать пять минут. Я была совершенно уничтожена сознанием своей греховности и сознанием того, какой великий человек передо мной.

Как осторожно открывал он мои грехи, как боялся, очевидно, сделать больно и в то же время как властно и сурово обличал в них, а, когда видел, что я жестоко страдаю, придвигал ухо своё к моему рту близко-близко, чтобы я только шепнула:

– Да...

А я ведь в своём самомнении думала, что выделяюсь от людей своей христианской жизнью. Боже, какое ослепление, какая слепота духовная!

– Встань, дитя моё!

Я встала, подошла к аналою.

– Повторяй за мной: «Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей». Откуда эти слова?

– Из Пятидесятого псалма.

– Ты будешь читать этот псалом утром и вечером ежедневно. Какая икона перед тобой?

– Царицы Небесной.

– А какая это Царица Небесная? Тихвинская. Повтори за мной молитву...

Когда я наклонила голову и батюшка, накрыв меня епитрахилью, стал читать разрешительную молитву, я почувствовала, что с меня свалились такие неимоверные тяжести, мне делается так легко и непривычно...

– После всего, что Господь открыл мне про тебя, ты захочешь прославлять меня, как святого, этого не должно быть – слышишь? Я человек грешный, ты никому не скажешь...Сокровище ты моё... помози и спаси тебя Господь!

Много-много раз благословил меня опять батюшка и отпустил...

Во время бесед с духовными детьми старец Варсонофий говорил: "Есть разные пути ко спасению. Одних Господь спасает в монастыре, других в миру... Везде спастись можно, только не оставляйте Спасителя. Цепляйтесь за ризу Христову – и Христос не оставит вас.

Говоря о мире, считаю долгом сказать, что под этим словом я подразумеваю служение страстям, где бы оно ни совершалось, можно и в монастыре жить по-мирски. Стены и черные одежды сами по себе не спасают.

Верный признак омертвения души есть уклонение от церковных служб. Человек, который охладевает к Богу, прежде всего начинает избегать ходить в церковь, сначала старается прийти к службе попозже, а затем и совсем перестает посещать храм Божий. Ищущие Христа обретают Его, по неложному евангельскому слову: "Стучите и отверзется вам, ищите и обрящете", "В доме Отца Моего обителей много". И заметьте, что здесь Господь говорит не только о небесных, но и о земных обителях, и не только о внутренних, но и о внешних.

Каждую душу ставит Господь в такое положение, окружает такой обстановкой, которая наиболее способствует ее преуспеянию. Это и есть внешняя обитель, исполняет же душу покой мира и радования – внутренняя обитель, которую готовит Господь любящим и ищущим Его.

Нужно помнить, что Господь всех любит и о всех печется, но, если и по-человечески рассуждая, опасно дать нищему миллион, чтобы не погубить его, а сто рублей легче могут поставить его на ноги, то тем более Всеведущий Господь лучше знает, кому что на пользу. Нельзя научиться исполнять заповеди Божии без труда, и труд этот трехстатный: молитва, пост и трезвение.

Самое трудное – молитва. Всякая добродетель от прохождения обращается в навык, а в молитве нужно понуждение до самой смерти. Ей противится наш ветхий человек, и враг особенно восстает на молящегося. Молитва – вкушение смерти для диавола, она поражает его. Даже святые, как, например, преподобный Серафим, и те должны были понуждать себя на молитву, не говоря уже о нас, грешных.

Второе средство – пост. Пост бывает двоякий: внешний – воздержание от скоромной пищи и внутренний – воздержание всех чувств, особенно зрения, от всего нечистого и скверного. Тот и другой неразрывно связаны друг с другом. Некоторые понимают только пост внешний. Приходит, например, такой человек в общество, начинаются разговоры, осуждение ближних, он принимает в них деятельное участие. Но вот наступает время ужина. Гостю предлагают котлеты, жаркое... Он решительно заявляет, что не ест скоромного.

– Ну, полноте, – уговаривают хозяева, – скушайте, ведь не то, что в уста, а то, что из уст.

– Нет, я насчет этого строг.

И не понимает такой человек, что он уже нарушил внутренний пост, осуждая ближнего.

Вот почему так важно трезвение. Трудясь для своего спасения, человек мало-помалу очищает свое сердце от зависти, ненависти, клеветы, и в нем насаждается любовь».

Оптину за все время своей монашеской жизни преподобный Варсонофий покидал лишь несколько раз – только по послушанию. В 1910 году, также за послушание, ездил на станцию Астапово для напутствия умиравшего Л.Н. Толстого. Впоследствии он с глубокой грустью вспоминал: «Не допустили меня к Толстому... Молил врачей, родных, ничего не помогло... Хотя он и Лев был, но не смог разорвать кольцо той цепи, которою сковал его сатана».

В 1912 году преподобного Варсонофия назначают настоятелем Старо-Голутвина Богоявленского монастыря. Смиренно просил он оставить его в скиту для жительства на покое, просил позволить ему остаться хотя бы и в качестве простого послушника. Но, несмотря на великие духовные дарования старца, нашлись недовольные его деятельностью: путем жалоб и доносов он был удален из Оптиной.

Мужественно перенося скорбь от разлуки с любимой Оптиной, старец принимается за благоустройство вверенной ему обители, крайне расстроенной и запущенной. И как прежде, стекается к преподобному Варсонофию народ за помощью и утешением. И как прежде, он, сам уже изнемогавший от многочисленных мучительных недугов, принимает всех без отказа, врачует телесные и душевные недуги, наставляет, направляет на тесный и скорбный, но единственно спасительный путь.

Здесь, в Старо-Голутвине, совершается по его молитвам чудо исцеления глухонемого юноши. «Страшная болезнь – следствие тяжкого греха, совершенного юношей в детстве», – поясняет старец его несчастной матери и что-то тихо шепчет на ухо глухонемому. «Батюшка, он же вас не слышит, – растерянно восклицает мать, – он же глухой...». – «Это он тебя не слышит, – отвечает старец – а меня слышит», – и снова произносит что-то шепотом на самое ухо молодому человеку. Глаза того расширяются от ужаса, и он покорно кивает головой... После исповеди преподобный Варсонофий причащает его, и болезнь оставляет страдальца.

Меньше года управлял старец обителью. Страдания его во время предсмертной болезни были поистине мученическими. Отказавшийся от помощи врача и какой бы то ни было пищи, он лишь повторял: «Оставьте меня, я уже на кресте...» Причащался старец ежедневно.

Первого (четырнадцатого) апреля 1913 года предал он свою чистую душу Господу. Похоронен был преподобный Варсонофий в Оптиной, рядом со своим духовным отцом и учителем, преподобным Анатолием (Зерцаловым). В 1996 году преподобный Варсонофий был причислен к лику местночтимых святых Оптиной пустыни, а в августе 2000 года Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви прославлен для общецерковного почитания. Мощи его покоятся во Владимирском храме Оптиной пустыни.

Тропарь, глас 4

Во́ине до́блественный и изря́дный,
све́том открове́ния, я́ко Па́вел, озаре́нный,
вся во уме́ты Христа́ ра́ди вмени́л еси́,
и́ноческим по́двигом подвиза́лся еси́,
тече́ние сконча́в и ве́ру соблю́д,
те́мже зове́м ти:
спаса́й нас моли́твами твои́ми,

преподо́бне Варсоно́фие, о́тче наш.

Ин тропарь, глас 8 В тебе́, о́тче, изве́стно спасе́ся е́же по о́бразу прии́м бо крест после́довал еси́ Христу́, и де́я учи́л еси́ презира́ти у́бо пло́ть, прехо́дит бо: прилежа́ти же о души́, ве́щи безсме́ртней: тем же и со А́нгелы сра́дуется, преподо́бне Варсоно́фие, дух твой.

Кондак, глас 4

Боже́ственный ратобо́рец показа́лся еси́,
о́тче наш Варсоно́фие,
кресто́м низлага́я си́лу вра́жию,
и си́лою Богода́нною чудеса́ сотворя́я,
те́мже О́птина пу́стынь венча́ся сла́вою твои́х духо́вных побе́д,
полково́дче мона́шествующих пресла́вный:
и ны́не моли́ся Царю́ Христу́,
побе́ды над страстьми́ дарова́ти,

ве́рою и любо́вию соверша́ющим па́мять твою́.

Молитва

О, свяще́нне во́ине и богому́дрый о́тче на́ш Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества венцено́сный побо́рниче. Ты́ сла́ву ми́ра сего́ не возлюби́в, ниже́ по́чести и житие́ разсла́бленно, но во́инскую че́сть соблю́д до конца́ и земно́е три́знище оста́вив, вво́инился еси́ Царю́ Христу́ и со безпло́тными А́нгелы на де́моны ра́товал, и побе́ды по́чести прия́л еси́. Те́мже под твое́ предста́тельство, я́ко под кре́пкий щи́т, прибега́ем, и на лу́к моли́тв твои́х наде́ющеся, мо́лим тя́, о́тче преподо́бне, уте́ши ны́ я́ко оте́ц чадолюби́вый, и я́ко сыно́в на́с утверди́, облегча́я ско́рбь належа́щую, избавля́я от ну́жд ду́ши на́ша. Да́ждь на́м твоему́ житию́ после́довати и неукло́нно соблюсти́ преда́ния святы́х оте́ц, и́хже ты́ запове́дал еси́ блюсти́ да́же до сме́рти. Е́й, о́тче, бу́ди на́м побо́рник в мы́сленных бране́х на́ших, и́хже ведем со страстьми́ и духа́ми лука́выми, я́ко не́мощни есмы́ и неиску́сни. Ты́ же, я́ко иску́с послуша́ния проше́д и благода́ть ста́рчества унасле́довав, мо́жеши и на́м искуша́емым помощи́. Да под кро́вом моли́тв твои́х храни́ми, воспое́м и просла́вим Подвигополо́жника на́шего Го́спода Иису́са Христа́ со Отце́м и Животворя́щим Его́ Ду́хом всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

5-я Молитва

О, пречестна́я и свяще́нная главо́, Небе́снаго Иерусали́ма граждани́не, изря́дный уго́дниче Христо́в и вели́кий Оптинский чудотво́рче, преподо́бне о́тче Варсоно́фие! При́зри от Го́рних высо́т на на́с, смире́нных и гре́шных, во умиле́нии серде́ц к тебе́ прибега́ющих. Тебе́ бо моли́твенника благоприя́тнаго ве́мы ко Всеми́лостивому Бо́гу и ко Пресвяте́й и Пречи́стей Ма́тери Его́, Влады́чице на́шей Богоро́дице и Присноде́ве Мари́и. Вознеси́ о на́с твоя́ святы́я моли́твы ко Престо́лу Человеколю́бца Го́спода, дабы́ не поги́бнути на́м со беззако́нии на́шими, но обрати́тися к покая́нию и исправле́нию, да про́чее вре́мя жития́ на́шего земна́го не в рабо́те греху́ и страсте́м, но в де́лании за́поведей Его́ святы́х и в благоче́стии провожда́ем, и со благо́ю наде́ждою дости́гнем кончи́ны на́шея. В ча́с же сме́ртный наипа́че яви́ся на́м, о́тче, засту́пник благи́й, ускори́ на моли́тву о на́с, безпомо́щных, и помози́ на́м со Прича́стием Та́инств Боже́ственных ми́рную и благу́ю кончи́ну улучи́ти, гро́зная мыта́рства возду́шная безбе́дно прейти́ и унасле́довати Го́рнее Ца́рство. Е́й, о́тче приснопа́мятный, не пре́зри на́с и не посрами́ упова́ния на́шего, но бу́ди о на́с предста́тель немо́лчный к Бо́гу. Па́стырю на́ш до́брый, упаси́ на́с бо́дренными твои́ми моли́твами и сохрани́ ненаве́тны от вся́каго зла́, да сла́вим неизрече́нное человеколю́бие Бо́га на́шего, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, и твое́ оте́ческое заступле́ние, во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Акафист преподобному Варсонофию Оптинскому

Конда́к 1

Избра́нный во́ине Христо́в и чудотво́рче,
преподо́бне о́тче наш Варсоно́фие,
и́же пра́ведным житие́м полки́ бесо́вския низложи́л еси́
и Русь Святу́ю на стезя́х благоче́стия утверди́л еси́,
похва́льная тебе́ прино́сим пе́ния.
Ты же, я́ко име́я ве́лие дерзнове́ние ко Го́споду,
от вся́ких нас бед свободи́, любо́вию зову́щих:

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

И́кос 1

Лик Небе́сный воспева́ет богоуго́дное твое́ житие́, зане́ от рожде́ния избра́н был еси́ свети́ти ми́ру по́двиги благоче́стия. Еще́ во о́трочестве твое́м ста́рец богому́дрый прорече́ о тебе́, я́ко мно́гия ду́ши изба́виши от огня́ гее́нскаго. Те́мже помина́юще душеспаси́тельныя твоя́ по́двиги, с во́и Небе́сными похва́льная тебе́ вопие́м:

Ра́дуйся, ча́до, млеко́м благоче́стия напое́нное;

ра́дуйся, о́вне, хле́бом прему́дрости упита́нный.

Ра́дуйся, моли́тве церко́вней от мла́да ма́терию науче́нный;

ра́дуйся, у́треневавый Бо́гу во умиле́нии серде́чнем.

Ра́дуйся, на па́жити церко́вней собра́вый кри́ны благоче́стия;

ра́дуйся, ра́лом любому́дрия искорени́вый страсте́й нече́стие.

Ра́дуйся, еле́ню, на го́ры богове́дения востеки́й;

ра́дуйся, воды́ смиренному́дрия та́мо испи́вый.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Конда́к 2

Се́рдце име́я любвеоби́льное, ни́щим и си́рым де́тем сострада́л еси́, о́тче Варсоно́фие. Па́мятуя, я́ко таковы́х есть Ца́рствие Небе́сное, угоще́ния им сла́дкая учрежда́л еси́, пи́щею земно́ю пита́я их телеса́, в ду́ши же их влага́я пресла́дкая Боже́ственная словеса́. Те́мже си́рыя де́ти, зря́ще о них таково́е промышле́ние, Бо́гу, Пита́телю всех, возсыла́ху хвалу́: Аллилу́ия.

И́кос 2

В чи́не во́инстем служа́ оте́честву, о́браз благоче́стия ру́сскому во́инству был еси́, открове́нием же свы́ше, я́ко апо́стол Па́вел, к по́чести вы́шняго зва́ния при́зван был еси́. Таково́му о тебе́ промышле́нию Бо́жию чудя́щеся, си́це тебе́ вопие́м:

Ра́дуйся, христолюби́ваго во́инства до́блестный побо́рниче;

ра́дуйся, о́птинскаго ангелоподо́бнаго полка́ му́дрый наста́вниче.

Ра́дуйся, оте́честву благомо́щное заступле́ние яви́вый;

ра́дуйся, мона́шествующих духо́вным бра́нем иску́сно научи́вый.

Ра́дуйся, с Небесе́ Боже́ственным открове́нием облиста́нный;

ра́дуйся, озаре́нием Небе́сным духо́вно преображе́нный.

Ра́дуйся, мечу́ я́рости Боже́ственныя на богопроти́вныя;

ра́дуйся, щи́те духо́вный, о него́же сокруша́ются стре́лы разжже́нныя.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Конда́к 3

Житие́ мирско́е благоче́стно упра́вив, о́тче Варсоно́фие, во́лю Боже́ственную о себе́ взыска́ти восхоте́л еси́. Те́мже пра́ведным Иоа́нном, па́стырем Кроншта́дтским, свяще́нство тебе́ предуказа́ся, и Гефсима́нским ста́рцем Варна́вою брак духо́вный предрече́ся, в не́мже ду́шу твою́ Жениху́ Христу́ уневе́стил еси́, поя́ Ему́: Аллилу́ия.

И́кос 3

В скит Предте́чев прите́к, я́ко еле́нь жа́ждущий, покая́ния воды́ ища́, то́ю измы́л еси́ ти́ну страсте́й, ра́зум же духо́вный от богоно́сных ста́рцев О́птинских почерпа́яй, в во́зраст му́жа духо́внаго приспе́л еси́. Те́мже богоразу́мие твое́ похваля́юще, си́це тебе́ зове́м:

Ра́дуйся, от суе́т мирски́х, а́ки лань от тене́т, устреми́выйся;

ра́дуйся, я́ко на Иорда́н мы́сленный в скит Предте́чев притеки́й.

Ра́дуйся, богоно́сным ста́рцем, я́ко желе́зо ковачу́, ду́шу свою́ вручи́вый;

ра́дуйся, послуша́нием, а́ки ключе́м, дверь страсте́й затвори́вый.

Ра́дуйся, Боже́ственней во́ли после́дования возжеле́вый;

ра́дуйся, на недви́жимем ка́мени смире́ния себе́ утверди́вый.

Ра́дуйся, посто́м и бде́нием главы́ змие́в сокруши́вый;

ра́дуйся, А́нгельския си́лы раче́нием свои́м возвесели́вый.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Конда́к 4

В чи́не а́нгельстем водвори́выйся в пу́стыни О́птинстей, я́ко броне́ю обложи́лся еси́ по́стническим житие́м, и ратобо́рством иску́сным низложи́л еси́ ко́зни диа́вольския, песнь побе́дную поя́ Бо́гу: Аллилу́ия.

И́кос 4

Си́лою свы́ше препоя́сався, преподо́бне, и крест на ра́мо взем и́ноческих скорбе́й, смиренному́дренно попра́л еси́ вся искуше́ния бесо́вская и к по́чести вы́шняго зва́ния победоно́сно поте́кл еси́. Те́мже вене́ц похва́л сплета́юще, си́це тебе́ вопие́м:

Ра́дуйся, святооте́ческим уче́нием, я́ко диади́мою, ра́зум увенча́вый;

ра́дуйся, ангелоподо́бными доброде́тельми ду́шу украси́вый.

Ра́дуйся, и́ноческое житие́ серафи́мски пла́менне возлюби́вый;

ра́дуйся, преда́ние богоно́сных ста́рцев я́ко мед духо́вный пи́вый.

Ра́дуйся, смиренному́дрия ка́мень краеуго́лен во глубине́ души́ утверди́вый;

ра́дуйся, моли́тву, я́ко меч духо́вный, трезве́нием изостри́вый.

Ра́дуйся, псалмопе́нием непреста́нным де́монская выше́ния смири́вый;

ра́дуйся, трудолю́бными по́двиги хра́мину доброде́телей соверши́вый.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Конда́к 5

Богоно́сному ста́рцу Анато́лию прилепи́выйся любо́вию душе́вною, и доброде́тельным его́ житие́м ду́шу свою́ снабди́в, я́ко ча́до возлю́бленное да́ры сыноположе́ния прия́л еси́ от него́ пребога́тыя, духодви́жною моли́твою благода́рно Бо́гу вопия́: Аллилу́ия.

И́кос 5

Я́ко му́дрый па́стырь бразды́ правле́ния ски́та О́птинскаго прия́л еси́, и ста́до мона́шествующих духозла́чным уче́нием окорми́л еси́, те́мже бра́тия, ви́дяще благода́ть ста́рчества, на тебе́ почива́ющую, единогла́сно воззва́ша тебе́ такова́я:

Ра́дуйся, терпеливоду́шно понесы́й гоне́ния, я́ко ста́рец Лев;

ра́дуйся, украше́нный смиренному́дрием, я́ко ста́рец Мака́рий.

Ра́дуйся, розго́, процве́тшая благослове́нием ста́рца Амвро́сия;

ра́дуйся, ве́рный помо́щниче и же́зле ста́рости преподо́бнаго Ио́сифа.

Ра́дуйся, возлю́бленное ча́до ста́рца Анато́лия;

ра́дуйся, духо́вный дру́же и сотаи́нниче ста́рца Некта́рия.

Ра́дуйся, богому́дрый упра́вителю ски́та по заве́том ста́рца Моисе́я;

ра́дуйся, любвеоби́льный а́вво, воспита́вый Ни́кона испове́дника.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Конда́к 6

Со́лнце Пра́вды предугото́ви тя, я́ко стрелу́ избра́нну, и к темнонеи́стовым язы́ком тя устреми́. Ты же моли́твами свои́ми христолюби́вому во́инству на враги́ спобо́рствовал еси́, ра́неных во́ев Та́йнами церко́вными па́стырски снабдева́я. Те́мже сла́вит тя страна́ Росси́йская и Бо́гу побе́дно вопие́т: Аллилу́ия.

И́кос 6

От восто́ка со́лнечнаго возвра́щся, добропобе́дне Варсоно́фие, нощебде́нныя своя́ возста́вил еси́ по́двиги, и я́ко по́лная луна́ доброде́тельми сия́я в нощи́, Амали́ка мы́сленнаго умертви́л еси́ смире́нными свои́ми к Бо́гу моле́ньми. Те́мже по́двиги твоя́ до́бльственныя восхваля́юще, велегла́сно тебе́ зове́м:

Ра́дуйся, стрело́ избра́нная, уязви́вшая дре́вняго зми́я;

ра́дуйся, звездо́ Правосла́вия, озари́вшая наро́ды неве́рныя.

Ра́дуйся, христолюби́вому во́инству на враги́ соодоле́ние;

ра́дуйся, церко́вными Та́йнами тех укрепле́ние.

Ра́дуйся, покая́ния пропове́дниче радостотво́рный;

ра́дуйся, исцеле́ний исто́чниче чудоде́йственный.

Ра́дуйся, я́ко моли́твою уврачева́л еси́ стра́ждущих;

ра́дуйся, я́ко псалмопе́нием усмири́л еси́ вражду́ющих.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Конда́к 7

Я́ко безкро́вное му́ченичество, житие́ мона́шеское соверши́в, дости́гл еси́ приста́нища безстра́стия. Сего́ ра́ди дар проро́чества излия́ на тя Госпо́дь и я́ко свети́льник разсужде́ния поста́ви тя на све́щнице церко́внем, да све́тиши в грехо́вней нощи́ и заблу́ждшия ко стезя́м благоче́стия наста́виши, е́же сла́вити им Бо́га и вопи́ти Ему́: Аллилу́ия.

И́кос 7

Бу́рю грехо́вную, иму́щую вско́ре сокруши́ти зе́млю ру́сскую, твои́ма духо́вныма очи́ма прозре́л еси́. Те́мже, я́ко но́вый проро́к, к покая́нию увеща́л еси́ приступи́ти лю́ди заблу́ждшия, ве́рныя же укрепля́л еси́ претерпе́ти досто́йно ско́рби гряду́щия. Сего́ ра́ди я́ко уте́шителя богодухнове́ннаго пое́м тя си́це:

Ра́дуйся, ма́стию Ду́ха Свята́го пома́занный проро́че;

ра́дуйся, испо́лненный Боже́ственных открове́ний Небе́сный челове́че.

Ра́дуйся, духо́вным взо́ром сердца́ челове́ческая испыту́яй;

ра́дуйся, покая́нием чистосерде́чным гре́шники врачу́яй.

Ра́дуйся, разсужде́ния духо́внаго светле́йшее обита́лище;

ра́дуйся, Боже́ственных Та́ин досто́йное прия́телище.

Ра́дуйся, О́птинскаго ста́рчества чисте́йшее зерца́ло;

ра́дуйся, наро́да ру́сскаго крепча́йшее забра́ло.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Конда́к 8

Я́ко незло́биваго а́гнца во объя́тия своя́ прии́м прише́дшаго к тебе́ Ни́кона, предуста́вленнаго испове́дника О́птинскаго, предре́кл еси́ ему́, коли́ко и́мать пострада́ти о Христе́. Та́ко сотаи́нника в нем обре́л еси́ и ученика́ благопослу́шнаго, и́же и ны́не не отлучи́вся от тебе́, но в го́рнем при́сно лику́я, песнь согла́сную пое́т с тобо́ю: Аллилу́ия.

И́кос 8

Па́стырскую му́дрость восприи́м, богому́дре о́тче, о́вцы Христо́вы на зла́чных па́житех благода́ти упа́сл еси́, и слове́сным уче́нием твои́м, я́ко медото́чным питие́м, соль спаси́тельнаго пути́ препо́дал еси́ на сла́дость им. Сего́ ра́ди а́гнцы слове́сныя новому́ченическому ста́ду возрасти́л еси́, с ни́миже похвала́ми тя венча́ем си́ми:

Ра́дуйся, па́стырю незло́бивых а́гнцев;

ра́дуйся, губи́телю неви́димых волко́в.

Ра́дуйся, крест носи́вый, я́ко похвалу́ Христо́ву;

ра́дуйся, плоть распя́вый со страстьми́ и похотьми́.

Ра́дуйся, новому́чеников О́птинских богодухнове́нное удобре́ние;

ра́дуйся, испове́дником о́бразе в богозапове́данном терпе́нии.

Ра́дуйся, свята́го Ни́кона ве́нче златокова́нный;

ра́дуйся, собо́ра О́птинскаго ка́меню богоизбра́нный.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Конда́к 9

Ра́дость а́нгельская на Небеси́ яви́ся о житии́ твое́м святе́м, о́тче преподо́бне, де́моном же скорбь вели́ка бысть, егда́ умно́жил еси́ па́стырския твоя́ по́двиги. Те́мже мно́гия ду́ши от вла́сти де́монския тобо́ю свободи́вшася, в ли́це спаса́емых воспе́ша Бо́гу: Аллилу́ия.

И́кос 9

Мудрецы́ ве́ка сего́ я́ко буесло́вящия обличи́л еси́, помышля́ющия о Творце́ свое́м я́ко не су́щем, чудоде́йствы же твои́ми торжество́ ве́ры показа́л еси́, егда́ разве́рзл еси́ слух глухонемо́му. Те́мже серде́чная на́ша ушеса́ отве́рзи ко слы́шанию сло́ва Бо́жия и приими́ похва́льная сия́ словеса́, от любве́ тебе́ приноси́мая:

Ра́дуйся, а́нгельския кре́пости испо́лненный подви́жниче;

ра́дуйся, де́моном нанесы́й я́зву всегуби́тельную.

Ра́дуйся, ве́рным подава́яй светоза́рное просвеще́ние;

ра́дуйся, разоря́яй тьму нечести́ваго неве́рия.

Ра́дуйся, Боже́ственных чуде́с изря́дный дарода́телю;

ра́дуйся, богодосто́йное прия́телище благода́ти.

Ра́дуйся, его́же ра́ка я́ко исто́чник то́чит исцеле́ния;

ра́дуйся, и́мже до ны́не творя́тся пресла́вная зна́мения.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Конда́к 10

Ви́дя богоме́рзкое нече́стие ми́ра сего́ и хотя́ пре́лести у́глия угаси́ти, отве́рзл еси́ медоточи́вая уста́ твоя́ и сладкоглаго́ливых поуче́ний ре́ки источи́л еси́. Сего́ ра́ди гре́шницы отврати́шася от греха́, ве́рнии же к высоте́ боголюби́ваго устреми́шася благоче́стия, песнь сладча́йшую Бо́гу пою́ще: Аллилу́ия.

И́кос 10

До́бре упа́сл еси́ ста́до мона́шествующих на па́житех животво́рных, и ми́ру яви́лся еси́ я́ко свет вторы́й. Сего́ ра́ди па́стырскаго посеще́ния твоего́ про́сим, е́же изба́вити от лю́таго мироде́ржца ста́до твое́ и от преле́стных его́ се́тей. Да в кро́ве крил твои́х моли́твенных храни́ми, си́це тебе́ вопие́м:

Ра́дуйся, я́ко со́нмы мона́шествующих напита́л еси́ духо́вною пи́щею;

ра́дуйся, я́ко мирски́я напои́л еси́ ева́нгельским млеко́м.

Ра́дуйся, благозву́чная цевни́це, доброде́тель целому́дрия воспева́яй;

ра́дуйся, Предте́чева секи́ро, коре́ния страсте́й посеца́яй.

Ра́дуйся, стрело́ огневи́дная, порази́вшая возду́шных князе́й;

ра́дуйся, мечу́ поостре́нный, сокруши́вый главы́ неви́димых змие́в.

Ра́дуйся, исто́чниче, к нему́же притека́ют жа́ждущия утеше́ния;

ра́дуйся, огню́, и́мже попаля́ются хвра́стия сласте́й.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Конда́к 11

Скорбьми́ безме́рными обложе́н был еси́, я́ко терно́вым венце́м, поноше́ния претерпе́л еси́ и оклевета́ния, да́же до сме́рти крест послуша́ния несы́й, в го́рний Иерусали́м восхо́д свой устроя́я. Те́мже страда́ния твоя́ воспева́юще, Бо́гу, укре́пльшему тя, благода́рно пое́м: Аллилу́ия.

И́кос 11

От пу́стыни твоея́ отгна́нный за́вистию диа́вола, в Старо-Голу́твине оби́тели я́ко прему́др вертогра́дарь водвори́лся еси́, в не́йже кри́ны прекра́сныя насади́в благоче́стия, в ра́йския оби́тели ду́хом отше́л еси́. Мо́щи же твоя́ святы́я О́птина пу́стынь, я́ко многоце́нное сокро́вище, в не́дро свое́ прия́т, и́миже красу́ется ны́не и во умиле́нии велегла́сно тебе́ вопие́т:

Ра́дуйся, О́птину пу́стынь я́ко благоцвету́щий вертогра́д возде́лавый;

ра́дуйся, возрожде́ние в Голу́твину оби́тель я́ко ма́сличную ветвь принесы́й.

Ра́дуйся, блаже́нство гони́мых пра́вды ра́ди стяжа́вый;

ра́дуйся, кро́тостию Иису́совою и любо́вию враги́ победи́вый.

Ра́дуйся, го́лубе предо́брый, паря́й под се́нию креста́;

ра́дуйся, я́ко в кро́ве крил твои́х ми́рствуют ча́да твоя́.

Ра́дуйся, иде́же есть те́ло твое́ свято́е, ту привита́ют духо́внии орли́;

ра́дуйся, иде́же ублажа́ема па́мять твоя́, ту пребыва́еши ду́хом твои́м.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Конда́к 12

Я́ко труба́ добропобе́дная, пропове́дует по́двиги твоя́ пу́стынь О́птинская, ста́рцы просла́вленная. В не́йже а́нгельски пожи́в и на Небеса́ взят быв, А́нгелом и собо́ру О́птинских отце́в вчини́лся еси́, с ни́ми поя́ Творцу́ всесли́чную песнь: Аллилу́ия.

И́кос 12

Щит необори́мь есть предста́тельство твое́ за ны, о́тче преподо́бне, и моли́твенное хода́тайство твое́ меч есть духо́вный, бесо́в поража́яй. Сего́ ра́ди испроси́ нам благода́ть у Всеми́лостиваго Царя́ Христа́ Бо́га, е́же возмощи́ нам проти́витися всем ко́знем врага́ и оде́янным во ору́жия све́та ста́ти, возвеща́юще тебе́ побе́дная сия́:

Ра́дуйся, побе́до в духо́вной на́шей бра́ни;

ра́дуйся, ве́нче присноцвету́щий до́бре подвиза́ющимся.

Ра́дуйся, я́ко на мы́сленнаго Амали́ка ра́туеши с Небеси́;

ра́дуйся, я́ко ва́рварская шата́ния упраждня́еши на земли́.

Ра́дуйся, неви́димое вспоможе́ние и́ноческому ополче́нию;

ра́дуйся, бесо́в многоплаче́вное пораже́ние.

Ра́дуйся, я́ко тобо́ю О́птинское ста́рчество благоукраси́ся;

ра́дуйся, я́ко тобо́ю житие́ на́ше помраче́нное просвети́ся.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Конда́к 13

О непобеди́ме стратила́те Небе́снаго Царя́ Христа́, богому́дре ста́рче Варсоно́фие! Тебе́ ака́фистное пе́ние сие́ принося́ще, усе́рдно про́сим тя: яви́ нам благомо́щное твое́ заступле́ние и всем, любо́вию тя почита́ющим, испроси́ у Го́спода оставле́ния грехо́в и а́нгельския кре́пости в по́двизех, да возмо́жем непреткнове́нно пе́ти Го́споду Сил: Аллилу́ия.

[Се́й конда́к глаго́лется три́жды.]

И́кос 1

Лик Небе́сный воспева́ет богоуго́дное твое́ житие́, зане́ от рожде́ния избра́н был еси́ свети́ти ми́ру по́двиги благоче́стия. Еще́ во о́трочестве твое́м ста́рец богому́дрый прорече́ о тебе́, я́ко мно́гия ду́ши изба́виши от огня́ гее́нскаго. Те́мже помина́юще душеспаси́тельныя твоя́ по́двиги, с во́и Небе́сными похва́льная тебе́ вопие́м:

Ра́дуйся, ча́до, млеко́м благоче́стия напое́нное;

ра́дуйся, о́вне, хле́бом прему́дрости упита́нный.

Ра́дуйся, моли́тве церко́вней от мла́да ма́терию науче́нный;

ра́дуйся, у́треневавый Бо́гу во умиле́нии серде́чнем.

Ра́дуйся, на па́жити церко́вней собра́вый кри́ны благоче́стия;

ра́дуйся, ра́лом любому́дрия искорени́вый страсте́й нече́стие.

Ра́дуйся, еле́ню, на го́ры богове́дения востеки́й;

ра́дуйся, воды́ смиренному́дрия та́мо испи́вый.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Конда́к 1

Избра́нный во́ине Христо́в и чудотво́рче,
преподо́бне о́тче наш Варсоно́фие,
и́же пра́ведным житие́м полки́ бесо́вския низложи́л еси́
и Русь Святу́ю на стезя́х благоче́стия утверди́л еси́,
похва́льная тебе́ прино́сим пе́ния.
Ты же, я́ко име́я ве́лие дерзнове́ние ко Го́споду,
от вся́ких нас бед свободи́, любо́вию зову́щих:

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Моли́тва

О пречестна́я и свяще́нная главо́, Небе́снаго Иерусали́ма граждани́не, изря́дный уго́дниче Христо́в и вели́кий О́птинский чудотво́рче, преподо́бне о́тче Варсоно́фие! При́зри от го́рних высо́т на нас, смире́нных и гре́шных, во умиле́нии серде́ц к тебе́ прибега́ющих, тебе́ бо моли́твенника благоприя́тнаго ве́мы ко Всеми́лостивому Бо́гу. Вознеси́ о нас твоя́ святы́я моли́твы ко Престо́лу Человеколю́бца Го́спода, дабы́ не поги́бнути нам со беззако́нии на́шими, но обрати́тися к покая́нию и исправле́нию, да про́чее вре́мя жития́ на́шего земна́го не в рабо́те греху́ и страсте́м, но в де́лании за́поведей Его́ святы́х и в благоче́стии провожда́ем, и со благо́ю наде́ждою дости́гнем кончи́ны на́шея. В час же сме́ртный наипа́че яви́ся нам, о́тче, засту́пник благи́й, ускори́ на моли́тву о нас безпомо́щных и помози́ нам ми́рную и благу́ю кончи́ну улучи́ти, Боже́ственных Та́инств прича́стну, гро́зная мыта́рства возду́шная безбе́дно прейти́ и унасле́довати го́рнее Ца́рство. Ей, о́тче приснопа́мятный, не пре́зри нас и не посрами́ упова́ния на́шего, но бу́ди о нас предста́тель немо́лчный к Бо́гу. Па́стырю наш до́брый, упаси́ нас бо́дренными твои́ми моли́твами и сохрани́ ненаве́тны от вся́каго зла, да сла́вим неизрече́нное человеколю́бие Бо́га на́шего, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, и твое́ оте́ческое заступле́ние, во ве́ки веко́в. Ами́нь.

И́на моли́тва

О свяще́нне во́ине и богому́дрый о́тче наш Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества венцено́сный побо́рниче! Ты сла́ву ми́ра сего́ не возлюби́в, ниже́ по́чести и житие́ разсла́бленно, но во́инскую честь соблю́д до конца́ и земно́е три́знище оста́вив, вво́инился еси́ Царю́ Христу́ и со безпло́тными А́нгелы на де́моны ра́товал, и побе́ды по́чести прия́л еси́. Те́мже под твое́ предста́тельство, я́ко под кре́пкий щит, прибега́ем, и на лук моли́тв твои́х наде́ющеся, мо́лим тя, о́тче преподо́бне: уте́ши ны я́ко оте́ц чадолюби́вый, и я́ко сыно́в нас утверди́, облегча́я скорбь належа́щую, избавля́я от нужд ду́ши на́ша. Даждь нам твоему́ житию́ после́довати и неукло́нно соблюсти́ преда́ния святы́х оте́ц, я́же ты запове́дал еси́ блюсти́ да́же до сме́рти. Ей, о́тче, бу́ди нам побо́рник в мы́сленных бра́нех на́ших, я́же веде́м со страстьми́ и ду́хи лука́выми, я́ко не́мощни есмы́ и неиску́сни. Ты же, я́ко иску́с послуша́ния проше́д и благода́ть ста́рчества унасле́довав, мо́жеши и нам искуша́емым помощи́. Да под кро́вом моли́тв твои́х храни́ми, воспое́м и просла́вим Подвигополо́жника на́шего Го́спода Иису́са Христа́ со Отце́м и Животворя́щим Его́ Ду́хом всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.